Женщины для утешения в японской армии


Станция утешения — Википедия

«Ста́нции утешения» — военные бордели, функционировавшие в 1932—1945 годах на оккупированных Японией территориях в Восточной и Юго-Восточной Азии. Женщины, попавшие туда, находились в секс-рабстве у военных.

В 1932 году в руки генерал-лейтенанта Ясудзи Окамуры попали 223 доклада об изнасилованиях местных женщин японскими солдатами на оккупированной территории Китая. В связи с этим генерал-лейтенант обратился к командованию с предложением о создании «станций утешения», обосновав это тем, что «станции создаются для уменьшения антияпонских настроений, возникавших на оккупированных территориях, а также ради необходимости не допустить снижения боеспособности солдат из-за появления у них венерических и других заболеваний».

Первая «станция утешения» была открыта в 1932 году в Шанхае, куда были направлены женщины из Японии. Однако со временем число станций увеличилось, а вместе с этим вырос спрос. Тогда секс-рабынь стали привозить из индонезийских и филиппинских лагерей для интернированных, а на оккупированных территориях публиковались объявления о приёме «на работу» молодых женщин.

По разным подсчётам на «станциях утешения» прошло от 50 до 300 тыс. изнасилований молодых женщин, многие из которых были моложе 18 лет. До конца войны дожила лишь четвёртая часть из них; каждую насиловали по 20—30 солдат в день.

Неважно, утро было или день, — один солдат выходил, другой тут же входил. Мы пытались отговорить друг друга от суицида, но случаи всё же были. Некоторые воровали у солдат опиум и принимали его в больших количествах, погибая от передозировки. Другие пачками принимали незнакомые лекарства, надеясь, что это прервёт их жизнь. Третьи вешались на своей одежде в туалете.

одна из бывших «женщин для утешения» Пак Кумджу

Еженедельно женщин осматривали врачи на предмет венерических заболеваний. Бывали случаи, когда военные доктора сами насиловали здоровых[источник не указан 639 дней]. В случае заражения им вводили «препарат 606». Беременным женщинам тоже вводили этот препарат с целью спровоцировать выкидыш. Препарат обладает нежелательным побочным эффектом, который приводил к бесплодию.

Количество «станций утешения» росло, покрывая всю территорию Японской империи. 3 сентября 1942 года в сообщении на заседании руководителей министерства армии указывалось:

В Северном Китае находится 100 «станций утешения», в Центральном Китае — 140, в Южном — 40, в Юго-Восточной Азии — 100, в Южных морях — 10, на Сахалине — 10.

Всего 400 «станций утешения».

С появлением «станций утешения» случаи изнасилований местных женщин не прекратились, поскольку за каждый визит солдатам нужно было платить.

«Станции утешения» были разделены на три группы. Первые находились под прямым управлением японского военного командования. Вторые, самые большие по численности, формально контролировались частными лицами, но де-факто находились в подчинении военных. Третьи же были в частных руках, и туда пускали как военных, так и обычных японцев. «Станции утешения» прекратили своё существование с поражением и уходом японцев с оккупированной территории.

Женщины для утешения — эвфемизм, вошедший в употребление в годы Второй мировой войны для обозначения китайских, корейских, тайваньских и японских женщин, которые были принуждены работать в военных борделях («станциях утешения»)[1]. Оценки количества «женщин для утешения» варьируются от 20 тысяч (японские данные) до 410 тысяч (китайские данные)[2].

По поводу характера и масштабов этого явления в японской, китайской и корейской историографии идёт полемика. Японские историки, как правило, представляют якобы сугубо частный и «добровольный» характер проституции. Китайские и корейские историки указывают на факты похищения и насильственного принуждения девушек к проституции на «станциях утешения», свидетельствующие о прямом умысле на совершение данных преступлений со стороны японского командования[2].

В 1990-е годы японское правительство несколько раз приносило извинения за вовлечение женщин в проституцию, однако в финансовой компенсации им отказывало[3]. 2 марта 2007 года японский премьер-министр Синдзо Абэ заявил, что организованный характер массового вовлечения женщин в проституцию не доказан[4], однако под нажимом американского посла уже 26 марта выразил сожаление по поводу нарушений прав человека, которые имели место на «станциях утешения»[5].

После разразившегося в марте 2007 года в связи с заявлениями Абэ международного скандала Палата представителей США приняла 30 июля резолюцию, призывающую Японию принять на себя историческую ответственность за содержание «станций утешения»[6][7]. В ноябре 2007 года подобную резолюцию приняла нижняя палата канадского парламента, в декабре — Европарламент[8].

28 декабря 2015 года правительство Японии признало свою ответственность за сексуальную эксплуатацию женщин в годы Второй мировой войны и объявило о готовности выплачивать компенсации жертвам. В то время правительство Республики Кореи заявило, что соглашение с японской стороной по данному вопросу было достигнуто[9]. В Сеуле напротив японского посольства[en] в 2011 году была поставлена Статуя мира[en] (скульпторы Ким Сон Кюн и Ким Юн Сун[en]), олицетворяющая «женщину для утешения»[10].

4 января 2017 г. Япония направила официальный протест Республике Корее из-за высказываний президента Мун Чжэ Ина по проблеме так называемых «женщин для утешения»[11].

24 сентября 2017 году в американском городе Сан-Франциско прошла церемония установки памятника «женщинам для утешения»[en] (скульптор Стивен Уайт[en]). На церемонии открытия монумента присутствовала одна из жертв «станций утешения» — Юн Су Ли.

24 ноября 2017 года парламент Республики Кореи установил 14 августа как День памяти «женщин для утешения» (кор. 세계 위안부의 날).

28 декабря 2017 года президент Республики Кореи Мун Чжэ Ин заявил, что подписанное с Японией в 2015 году соглашение о «женщинах для утешения» неприемлемо для жителей Южной Кореи, так как содержит ряд важных недостатков.

5 мая 2019 г. в городе Гуйлине Гуанси-Чжуанского автономного района (юг Китая) умерла единственная китайская жертва сексуального рабства военного времени, которая публично призналась, что родила сына от японского солдата[12] .

ru.wikipedia.org

«Станции утешения»: что японские солдаты делали с пленными женщинами

Рабство

«Работа для девушек» оказывалась службой в борделях. Ежедневно каждая из них должна была принимать до 30 солдат, а по выходным их количество достигало пятидесяти. Изначально «станции утешения» назывались «нигучи». Это слово означало «29/1» и считалось «идеальной» нормой работы каждой девушки.
Чтобы избавить солдат от вероятности получить венерическое заболевание, девушек еженедельно осматривали врачи. Нередко медики тоже насиловали их. Если девушка оказывалась беременной или зараженной, то вводили препарат-606 - антибиотик террамицин, который вызывал выкидыши и приводил к бесплодию.
С 1944 г. из жительниц Кореи начали формировать добровольные трудовые отряды, декларируя, что они будут работать на ткацких фабриках, секретарями в Вооруженных силах, медперсоналом. Но обещаниям верили немногие, поэтому на «станции утешения» угоняли девушек, встреченных на улицах, захваченных в их собственных домах.
В число будущих рабынь попадали и маленькие девочки, и подростки. Большинству было 15-17 лет. Забирали всех, даже неместных. Например, угнанной оказалась гражданка Нидерландов, которой пришлось провести в борделе до освобождения острова Ява в 1945 г.
Одна из доживших до наших дней «женщин для утешения» вспоминала, что солдаты ворвались в дом к ее семье за рисом. Она не смогла убежать, потому что по древнему обычаю ее ступни были изуродованы бинтованием – такие девушки даже ходили с трудом. Женщин заталкивали в грузовики, матерей отрывали от младенцев и далее будущих «утешительниц» везли как груз в товарных поездах и на кораблях.
Корейские девушки были особо ценным «товаром»: они хорошо говорили по-японски, потому что с 1910 г. Корея была японской колонией. Кореянки, как и японки, были абсолютно бесправны – даже арабские женщины к тому времени находились в лучшем положении. К тому же в Японии и подконтрольных ей территориях проституция была легализована и мало чем отличалась от рабства даже в обычных борделях. Туда продавали девушек их родственники, и они оказывались полностью подчиненными хозяевам.
Чтобы забыться, девушки из «станций утешения» воровали у солдат опий, многие пытались покончить с собой: горстями ели лекарства, вешались на полотенцах и своей одежде.

russian7.ru

«Станции утешения» для японских солдат


Чуть ли не каждый день генерал-лейтенант Ясудзи Окамура получал все новые и новые доклады, в которых говорилось о преступлениях японских солдат. Чаще всего они обвинялись в изнасилованиях женщин на оккупированных территориях. Проблема обещала стать слишком серьезной, поэтому Окамура задумал создать специальные «станции утешения». По представлению генерала, они могли повлиять на «уменьшение антияпонских настроений, возникавших на оккупированных территориях, а также ради необходимости не допустить снижения боеспособности солдат из-за появления у них венерических и других заболеваний».

Обслуга из местных женщин

По первоначальному плану, на станциях должны были работать исключительно японки, причем добровольно. Но вскоре от этого отказались, поскольку мало женщин соглашалось на роль проституток. Поэтому пришлось привлекать к «обслуге» женщин с оккупированных территорий. Чаще все в роли «утешительниц» выступали кореянки, китаянки и тайваньки. Японки тоже присутствовали, но их численность была несоизмеримо меньше. Есть сведения о том, что в станциях находилось несколько женщин из СССР, а также некоторых европейских стран. Но это – единичные случаи.

Поначалу японцы старались наполнить военно-полевые бордели женщинами-добровольцами. Но их, конечно, категорически не хватало. Поэтому «обслугу» начали заманивать обманом. Девушкам обещали работу и неплохую зарплату. Но в итоге они становились не швеями, санитарками или уборщицами, а сексуальными рабынями. Когда дело встало на поток, то и эти уловки уже не помогали. Требовались более радикальные меры. Тогда вербовщики наведывались в деревушки и предлагали беднякам деньги за их жен, сестер и дочерей. После оформления сделки они становились собственностью Японии. Если же по каким-то причинам купить девушку не удавалось, вход шли угрозы и избиения. К тому же, качественный «товар» иной раз просто похищали. В общем, вербовщики как могли, старались выполнить свою работу, чтобы обеспечить японских солдат полноценным и комфортным «отдыхом». Но вскоре и этот ресурс оказался исчерпанным. Поэтому к «делу» решили подключить пленных женщин и девушек из концлагерей.

Вот что вспоминал японец Иосима Сеити из Общества чернорабочих «Ямагути»: «Я был охотником за кореянками в походные бордели для полового развлечения японской солдатни. Туда под моим командованием угнали более 1000 корейских женщин. Под надзором вооруженных полицейских мы пинали ногами сопротивлявшихся женщин, отбирая у них грудных детей. Отбрасывая двух-трехлетних детей, бегущих за матерями, мы насильно толкали кореянок в кузов грузовика, и в селах поднимался переполох. Мы посылали их как груз в товарняках и на судах в командование войсками западной части. Бесспорно, мы не набирали их, а угоняли насильно».

«Станции утешения» (еще их часто называли «Батальоном комфорта») позиционировались не только как «работные дома», но и как средство для защиты солдат от венерических заболеваний. «Бонусом» шел контроль количества изнасилований в захваченных населенных пунктах. Понятно, что ни одна из версий не могла оправдать похищение и обман женщин, девушек и девочек. Но население оккупированных территорий предпочитало молчать и не мешать японцам. Любые попытки помешать им жестоко карались.

Количество станций росло с пугающей скоростью. Например, только в одном Китае были созданы примерно три сотни военно-полевых борделей для японских офицеров и солдат. Количество станций в других странах точно неизвестно. По приблизительным подсчетам всего на территории Юго-Восточной Азии существовало более четырех сотен «Батальонов комфорта».

Как уже говорилось, идею «станций утешения» предложил генерал-лейтенант Ясудзи Окамура. Он объяснил своему начальству, что подобные заведения способны изменить антияпонские настроения, которые вызваны агрессивным поведением солдат Страны восходящего солнца. К тому же, станции могли уменьшить число заболеваний различными венерическими заболеваниями.


Начальство идею одобрило и поддержало. Станции решили поделить на три типа. Первый подразумевал полное подчинение военным, а за состоянием девушек следили профессиональные врачи. Второй вариант заключался в контроле со стороны частных лиц. Но при этом они сами находились в подчинении военных. Третий тип – самый редкий – представлял собой станции не только для военных, но и для простых японцев. Бывали даже исключения, когда услугами «утешительниц» разрешали пользоваться мужчинам других национальностей. Но это скорее исключение.

По идее, количество изнасилований теперь должно было если и не опуститься до нуля, то хотя бы стать не таким пугающим. Но на деле получилось иначе. Число изнасилованных китаянок, кореянок и женщин других национальностей стало лишь увеличиваться. Дело в том, что «станции утешения» являлись не бесплатными организациями. За встречу с «утешительницей» нужно было заплатить. Причем для многих солдат сумма являлась солидной. Поэтому они либо прибегали к насилию, либо находили места подешевле. И пусть они не являлись официальным, здесь существовала опасность для здоровья, солдаты рисковали, не желая тратить деньги. Для рядовых стоимость услуг составляла пять йен. А офицерам и капралам «утешительницы» обходились на три йены дешевле.

Добро пожаловать в ад

Женщины, которых насильно или обманом определили в категорию «пониженной социальной ответственности», жили в аду. Каждый день им приходилось обслуживать по нескольку десятков мужчин. Двадцать-тридцать клиентов считалось «халтурой». Обычно в день приходилось от пятидесяти до шестидесяти солдат. Работа станции была четко отрегулирована, вплоть до времени, выделенного на одного солдата. Когда сеть борделей только-только разворачивалась, на утешение военный мог потратить полчаса. Со временем, когда станции стали набирать популярность, из-за наплыва посетителей время урезали в два раза (в некоторых борделях и вовсе на «все про все» выделялось десять минут). Когда минуты заканчивались, солдат уходил из комнаты, а на его место тут же приходил другой. И так с утра до вечера. Часто у женщин не было и пяти свободных минут.

Вот воспоминания Иосима Сеити о буднях станций утешения: «Одну кореянку в сутки насиловали в среднем 20−30, даже более 40 японских офицеров и солдат, а в мобильных борделях — более 100. Многие кореянки трагически погибли из-за полового насилия и жестокого притеснения японскими садистами. Раздев наголо непослушных кореянок, они катали их по доскам с большими гвоздями, вбитыми вверх острием, и отрубали мечом их головы. Их чудовищные злодеяния превышали все человеческие представления».

Жизнь «утешительниц» напоминала пресловутый день сурка, в котором они просто пытались выжить. Конечно, чуть ли не каждая вторая не выдерживала заданный темп. Поэтому смертность в борделях зашкаливала. Официально все работницы находились под неусыпным контролем врачей. Но чаще всего этот «контроль» ограничивался изнасилованием подопечных. По статистике девять из десяти женщин страдали жесточайшей депрессией, которая выливалась в самоубийство или его попытку. К началу сороковых годов суицид для станций стал самым обычным, банальным делом, на которое никто не обращал внимания. Ради достижения заветной цели – расстаться с жизнью – женщины решались на различные ухищрения. Кто-то, например, выкрадывал у клиентов опиум, а у врачей – сильнодействующие препараты. Если же ничего раздобыть не получалось, то в ход шла собственная одежда.


Возраст «утешительниц» варьировал от одиннадцати до тридцати с копейками лет. Все они жили в идентичных условиях – деревянных бараках, в комнатах, рассчитанных на девять-десять человек. Убранство составляли лишь кушетки, раковина и циновка. Покидать свою «обитель» женщинам запрещалось. Тяжелые условия быта оказывали дополнительную нагрузку на психику. Депрессия, нервные срывы – все это стало обычным явлением, плавно перетекающим в суицидальные наклонности.

Но была и еще одна причина высокой смертности женщин. Японские врачи и ученые, набравшись опыта у своих немецких коллег, проводили различные медицинские эксперименты над «утешительницами». На первых порах они решили взять под контроль детскую рождаемость. Их главным оружием стал «препарат 606», который содержал в себе большую дозу мышьяка. И хотя в борделях строго следили за контрацепцией, порой в «шестьсот шестом» возникала необходимость, чтобы прервать нежелательную беременность у какой-либо работницы.

«Препарат 606» провоцировал выкидыши, мог повлиять на развитие бесплодия, мутацию плода, а также привести к смерти несчастной пациентки.

Кто в ответе?

Информация о «станциях утешения» стала достоянием общественности уже после печально известной Нанкинской резни. Фотографии военно-полевых борделей из Нанкина попали в прессу. Это вызвало первую волну возмущения. Японские власти на это отреагировали хладнокровно и цинично. Признавать факт существования «батальонов комфорта» они отказались.

Первые извинения прозвучали лишь в девяностых годах прошлого столетия. «Чести» удостоились выжившие женщины, а также семьи погибших «утешительниц». Но уже в 2007 году Япония пошла на попятную. Премьер-министр заявил, что фактов, доказывающих насильственное обращение с женщинами, нет. Это породило вторую волну возмущения. Оказавшись под давлением, он вскоре все же отважился признать факт нарушения прав человека на «станциях утешения». Однако ни о каком финансовом возмещении морального и физического ущерба речи не шло. Власти Китая, Кореи и других стран выступили с критикой японского правительства. На их сторону, кстати, встали США, Канада и Европарламент. Так появилась резолюция, которая призывала Японию взять на себя ответственность за все ужасные события того времени.


История одной кореянки по имени Пак Ен Сим стала достоянием общественности: «В 14 лет я была продана в ателье одежды в квартале Хупхо портового города Нампхо (у Корейского Западного моря) и работала там кухаркой, а к марту 1938 г. попала на японскую «реквизицию девушек… Японский рядовой полицейский насильственно конвоировал меня и 22-летнюю девушку в Пхеньян. В Пхеньянском вокзале, вижу, уже были 15 корейских женщин. Сначала в закрытом вагоне, а потом на машине увезли нас в китайский город Нанкин. Там было много японских казарм, а на улице Цзиньсюи – походный бордель, расположенный в трехэтажном доме. Здесь началась моя позорная жизнь сексуальной рабыни. Каждая комната была в размере 2×2,5 м, вокруг дома – заграждение из колючей проволоки».

Пак Ен Сим вспоминала, что в первый же день ее жестоко изнасиловали более десяти мужчин: «Японские солдаты все, как один, бросились на меня, как злые звери». А на следующий – их число выросло до тридцати.

Вот еще отрывок: «Если кто-то пытался сопротивляться, то немедленно следовало наказание: били ногами, кололи ножом. Или, если «проступок» был велик — рубили мечом голову… Походный бордель был кромешный ад. Через три года меня перевезли в Шанхай, а оттуда – в Рашу под Рангуном в Бирме. Там под именем «Вакахару» мне пришлось обслуживать японских пехотинцев и танкистов. Через два года опять перевезли практически на линию фронта – на границу Бирмы и Китая. Каждый день под грохот снарядов и бомб я была вынуждена удовлетворить сексуальную прихоть десятков японских солдафонов. Почти все женщины, угнанные сюда в походные бордели, погибли от заболеваний, избиения и бомбежки. Потом едва уцелевшие корейские женщины вместе с солдатами разбитой японской армии были направлены в лагерь для военнопленных в Куньмине Китая. Позже я вернулась на родину, но калекой – из-за болезни сердца и расстройства нервной системы по ночам мечусь в бреду. Каждый раз, когда поневоле вспоминаются те страшные дни, все тело дрожит от жгучей ненавистью к японцам. Я жила, не зная ни семейного счастья, ни радости матери-роженицы. Думая о своем злосчастном прошлом, в моей памяти воскрешает множество соотечественниц, которые на чужбине подвергались всяким мучениям и стали неприкаянными душами. Тем более что японское правительство бесстыдно устраивает всякие интриги, пытаясь скрыть свои преступления в тени истории. Я призываю совесть мира оказать давление на японское правительство, чтобы оно признало преступления прошлого, взяло ответственность за них, и постаралось компенсировать понесенные страдания невинных людей».


Не обошли вниманием станции утешения авторы книги «История Кореи»: «Стремясь скрыть от союзников свои преступления, японская армия во многих случаях уничтожала при отступлениях в 1943-45 гг. своих сексуальных рабынь, что является одной из причин того, что выжило среди них немного — в 1990-е годы было зарегистрировано около 200 бывших сексуальных рабынь в Южной Корее и 218 — в Северной».

Всего же за время существования в качестве инструмента для утешения через военно-полевые бордели прошло от пятидесяти до трехсот тысяч женщин из Китая, Кореи и Тайваня. Иногда мелькают и более внушительные цифры. Но позиция японского правительства до сих пор остается неизменной. Власти Страны восходящего солнца всеми силами стараются снять с себя ответственность за военные преступления прошлых лет.

Памятник женщинам для утешения в Корее

topwar.ru

«Женщины для утешения» на «Станциях утешения» для Японской армии: matveychev_oleg — LiveJournal

Вчера мы познакомились с ужином офицеров,а сегодня про "досуг" Японской армии:

1932 году в руки генерал-лейтенанта Ясудзи Окамуры попали 223 доклада об изнасилованиях местных женщин японскими солдатами на оккупированной территории Китая. В связи с этим генерал-лейтенант обратился к командованию с предложением о создании «станций утешения», обосновав это тем, что «станции создаются для уменьшения антияпонских настроений, возникавших на оккупированных территориях, а также ради необходимости не допустить снижения боеспособности солдат из-за появления у них венерических и других заболеваний».
Первая «станция утешения» была открыта в 1932 году в Шанхае,куда брались на работу женщины-добровольцы из Японии. Однако со временем число станций увеличилось, а вместе с этим вырос спрос. Тогда женщин стали привозить из индонезийских и филиппинских лагерей для интернированных, а также на оккупированных территориях публиковались объявления о приёме на работу молодых женщин.
По разным подсчётам через «станции утешения» прошло от 50 до 300 тыс. молодых женщин, многие из которых были моложе 18-ти лет. До конца войны дожила лишь четвёртая часть из них ввиду ужасных условий существования; они обслуживали по 20—30 солдат в день.
Неважно, утро было или день, — один солдат выходил, другой тут же входил. Мы пытались отговорить друг друга от суицида, но случаи всё же были. Некоторые воровали у солдат опиум и принимали его в больших количествах, погибая от передозировки. Другие пачками принимали незнакомые лекарства, надеясь, что это прервёт их жизнь. Третьи вешались на своей одежде в туалете.
— одна из бывших «женщин для утешения» Пак Кумджу
Еженедельно женщины проходили медосмотр на предмет венерических заболеваний. Бывали случаи, когда военные доктора сами насиловали здоровых. В случае заражения им вводили «препарат 606». Беременным женщинам тоже вводили этот препарат с целью спровоцировать выкидыш. Препарат обладает нежелательным побочным эффектом, что впоследствии исключало возможность родить здоровых детей или вообще родить.
Количество «станций утешения» росло, покрывая всю территорию Японской империи. 3 сентября 1942 года в сообщении на заседании руководителей министерства армии указывалось, что:
В Северном Китае находится 100 «станций утешения», в Центральном Китае — 140, в Южном — 40, в Юго-Восточной Азии — 100, в Южных морях — 10, на Сахалине — 10.
Всего 400 «станций утешения».
Однако с появлением «станций утешения» случаи изнасилований местных женщин не прекратились, поскольку за каждый визит солдатам нужно было платить.
«Станции утешения» были разделены на три группы. Первые находились под прямым управлением японского военного командования. Вторые, самые большие по численности, формально контролировались частными лицами, но де-факто находились в подчинении военных. Третьи же были в частных руках и туда пускали как военных, так и обычных японцев. «Станции утешения» прекратили своё существование с поражением и уходом японцев с оккупированной территории.
Женщины для утешения — эвфемизм, вошедший в употребление в годы Второй мировой войны для обозначения китайских, корейских, тайваньских и японских женщин, которые были принуждены работать в военных борделях («станциях утешения») для удовлетворения сексуальных потребностей японских солдат. Оценки количества «женщин для утешения» варьируются от 20 тысяч (японские данные) до 410 тысяч (китайские данные).
По поводу характера и масштабов этого явления в японской, китайской и корейской историографии идёт полемика. Японские историки, как правило, подчёркивают сугубо частный и добровольный характер проституции. Китайские историки указывают на факты похищения и насильственного принуждения девушек к проституции на «станциях утешения», свидетельствующие о прямом умысле на совершение данных преступлений со стороны японского командования.
В 1990-е гг. японское правительство несколько раз приносило извинения за вовлечение женщин в проституцию, однако в финансовой компенсации им отказывало. 2 марта 2007 года японский премьер-министр Синдзо Абэ заявил, что организованный характер массового вовлечения женщин в проституцию не доказан, однако под нажимом американского посла уже 26 марта выразил сожаление по поводу нарушений прав человека, которые имели место на «станциях утешения».
После разразившегося в марте 2007 года в связи с заявлениями Абэ международного скандала Палата представителей США приняла 30 июля резолюцию, призывающую Японию принять на себя историческую ответственность за содержание «станций утешения». В ноябре 2007 года подобную резолюцию приняла нижняя палата канадского парламента, в декабре — Европарламент.
виа

По различным оценкам, до 200 тысяч корейских женщин содержались в качестве «женщин для утех» в японских военных борделях. С 1910 по 1945 годы Корея была японской колонией, и ее жителей вынуждали учить японский язык, а это означало, что корейских женщин было легче использовать – и общаться с ними – по сравнению с женщинами других национальностей.

Учебники по истории в Японии ничего не рассказывают об этих эпизодах,и есть немало японских политиков, которые продолжают утверждать, что женщины работали в публичных домах добровольно. Один националистически настроенный мэр в Японии недавно заявил, что использование женщин для утех в годы войны было «необходимостью».

Как рассказывается в статье, опубликованной Люси Уильямсон на Би-би-си, в Южной Корее пожилые женщины, когда-то вынужденные работать в военных борделях японской армии, доживают свои дни в доме престарелых рядом с необычным музеем, в котором рассказано об их страданиях.

Самой младшей жительнице дома сейчас 84 года, но все они говорят, что во время Второй мировой войны были сексуальными рабынями в публичных домах японской армии.

Двадцать лет назад правительство Японии публично извинилось за действия японской армии в Корее. В том заявлении говорилось, что «японская армия прямо и косвенно участвовала в учреждении и эксплуатации публичных домов и поставкой в них корейских женщин, часто против их воли».

200 тысяч кореянок, угнанных японцами в «походные бордели» – это девушки и молодые женщины, способные рожать детей. Вначале правительство и военщина Японии заманивали их добровольно под предлогом получения работы, но в дальнейшем их стали похищать и насильно угонять в бордели.

Приводятся показания бывшего члена Общества чернорабочих «Ямагути», японца Иосима Сеити о жестокости охоты за кореянками: «Я был охотником за кореянками в походные бордели для полового развлечения японской солдатни. Туда под моим командованием угнали более 1000 корейских женщин. Под надзором вооруженных полицейских мы пинали ногами сопротивлявшихся женщин, отбирая у них грудных детей. Отбрасывая двух-трехлетних детей, бегущих за матерями, мы насильно толкали кореянок в кузов грузовика, и в селах поднимался переполох. Мы посылали их как груз в товарняках и на судах в командование войсками западной части. Бесспорно, мы не набирали их, а угоняли насильно. Мы только в Корее насильственно угоняли женщин в походные бордели.

«Одну кореянку в сутки насиловали в среднем 20-30, даже более 40 японских офицеров и солдат, а в мобильных борделях – более 100. Многие кореянки трагически погибли из-за полового насилия и жестокого притеснения японскими садистами. Раздев наголо непослушных кореянок, они катали их по доскам с большими гвоздями, вбитыми вверх острием, и отрубали мечом их головы. Они душили женщин, отрезали конечности, вырезали глаза и груди, распарывали живот беременных. Их чудовищные злодеяния превышали все человеческие представления».

Сложно сказать, насколько правдивы эти цифры, физиологически женщина не может выдержать 100 насилий, а мертвых, надо полагать, японские солдаты все же не насиловали. Если правда скрыта, простор домыслам не ограничен!

Об этих сексуальных зверствах стало кое-что известно только в 80-е годы прошлого столетия. Корейские женщины, прошедшие этот ад, либо сошли с ума, либо скончались, а выжившие хранят упорное молчание.
виа

....

Другой частью этой "стратегии" было превращение женщин из оккупированных стран в сексуальных рабынь для японской солдатни. Это были тоже не единичные случаи, а государственная программа, осуществляемая японскими военными в оккупированных странах. И сегодня японские власти имеют наглость отрицать, что эта позорная практика имела место. Несмотря на то, что множество эпизодов было задокументировано, а некоторые ее жертвы выжили и смогли обвинить своих мучителей.

Пак Ён Сим – одна из корейских женщин, похищенная в «походные бордели» для японских солдат, что уже широко известно всему миру. Ей была навязана участь сексуальной рабыни до поражения Японии в войне. Вот ее свидетельство:

«В 14 лет я была проданав ателье одежды в квартале Хупхо портового города Нампхо (у Корейского Западного моря) и работала там кухаркой, а к марту 1938 г. попала на японскую «реквизицию девушек».

Японский рядовой полицейский насильственно конвоировал меня и 22-летнюю девушку в Пхеньян. В Пхеньянском вокзале, вижу, уже были 15 корейских женщин. Сначала в закрытом вагоне, а потом на машине увезли нас в китайский город Нанкин. Там было много японских казарм, а на улице Цзиньсюи – походный бордель, расположенный в трехэтажном доме. Здесь началась моя позорная жизнь сексуальной рабыни. Каждая комната была в размере 2×2,5 м, вокруг дома – заграждение из колючей проволоки". В первый же день прибытия несчастная была жестоко изнасилована, а в дальнейшем "клиентов" в сутки в среднем 30 солдат. То есть, сексуальных рабынь насиловали практически непрерывно. "Японские солдаты все, как один, бросились на меня, как злые звери. Если кто-то пытался сопротивляться, то немедленно следовало наказание: били ногами, кололи ножом. Или, если "проступок" был велик - рубили мечом голову...

Истощенных и заболевших, убивали и бросали в реку.

Походный бордель был кромешный ад. Через года три меня перевезли в Шанхай, а оттуда – в Рашу под Рангуном в Бирме. Там под именем «Вакахару» мне пришлось обслуживать японских пехотинцев и танкистов. Через два года опять перевезли практически на линию фронта – на границу Бирмы и Китая. Каждый день под грохот снарядов и бомб я была вынуждена удовлетворить сексуальную прихоть десятков японских солдафонов. Почти все женщины, угнанные сюда в походные бордели, погибли от заболеваний, избиения и бомбежки.

Потом едва уцелевшие корейские женщины вместе с солдатами разбитой японской армии были направлены в лагерь для военнопленных в Куньмине Китая.

Позже я вернулась на родину, но калекой – из-за болезни сердца и расстройства нервной системы по ночам мечусь в бреду. Каждый раз, когда поневоле вспоминаются те страшные дни, все тело дрожит от жгучей ненавистью к японцам.

Я жила, не зная ни семейного счастья, ни радости матери-роженицы. Думая о своем злосчастном прошлом, в моей памяти воскрешает множество соотечественниц, которые на чужбине подвергались всяким мучениям и стали неприкаянными душами. Тем более, что японское правительство бесстыдно устраивает всякие интриги, пытаясь скрыть свои преступления в тени истории.

Я призываю совесть мира оказать давление на японское правительство, чтобы оно признало преступления прошлого, взяло ответственность за них, и постаралось компенсировать понесенные страдания невинных людей».

Следует отметить, что есть свидетельства не только жертв, но и палачей - то есть японских граждан. Так, Сэйдзи Ёсида раньше служил в "обществе трудового служения государству", что было вспомогательной организацией японской полиции. В своих воспоминаниях на тему «Я так ловил корейцев», «Японцы и корейские женщины в «походных борделях» он свидетельствовал, как оккупанты угоняли корейских женщин в «походные бордели» для своих солдат (как впрочем, и женщин из всех других захваченных ими стран).

В интервью с корреспондентом японской газеты «Хоккайдо симбун» он признался:
«Я был непосредственно причастен к захвату корейских женщин для походных борделей, был охотником за рабами в буквальном смысле этого слова. По моей команде свыше 1000 корейских женщин были угнаны в бордели.
Происходило это так: мы прибывали в очередную деревню, и выгоняли всех женщин на улицу под контролем вооруженных полицейских. Если кто-нибудь пыталась бежать или сопротивляться, то ее сбивали с ног деревянным мечом. Не обращая внимания на слезы и крики, загоняли их палками в машины. Девушка это, или замужняя женщина, мать семейства, это никого не интересовало. Помнится, какую-то женщину забрали от грудного ребенка. А когда один 2- или 3-летний ребенок со слезами следовал за своей мамой, его подняли и с силой и бросили наземь. По правде говоря, речь шла не о "вербовке", а насильственном захвате женщин ...»

Немало подтверждений позорной практики японской военщины имеется и среди документов союзников. Госархив США рассекречивает и публикует все новые доказательства захвата женщин в походные бордели для японских солдат.

Недавно была оглашена документация штаба генерала Макартура от 1945 г., подтверждающая эти преступления.

Документ «Учреждение аппаратов для развлечения японских солдат» был составлен 15 ноября 1945 г. от имени главного командующего объединенными войсками Макартура. В нем написано, что японские торговцы в Корее по предложению командования японских войск угнали корейских женщин в походные бордели для солдат в Бирме и других местах. При этом они действовали с разрешения и по прямому указанию японской армии…

Однако в Токио в упор не видят эти доказательства, и продолжают отрицать очевидные факты.

Отметим, что в силу ряда причин, Японии удалось уйти от ответственности за ряд преступлений, и избежать процедуры, подобной "денацификации" в Германии.
виа


***


Последние "comfort women" с группой юных сторонниц проводят пикет возле японского посольства в Сеуле. Фото: Рёнхап




matveychev-oleg.livejournal.com

"Женщина для утешения": один голос из тысячи умолкших

Если вы знакомы с историей взаимоотношений Кореи и Японии, то знаете, что по сей день между странами продолжается молчаливое противостояние. Оно связано с теми ужасами, которые первой стране пришлось натерпеться, находясь под гнетом второй.

Смотрите также: Трудности корейско-японских отношений. Часть первая: История

Трудности корейско-японских отношений. Часть вторая: Ситуация сегодня

Одним из проблемных вопросов, которые до сих пор не дают двум странам полноценно взаимодействовать, являются так называемые «женщины для утешения». Это молодые кореянки, которых увозили из домов силой, чтобы затем использовать в качестве сексуальных рабынь для офицеров и солдат японской армии. Девушки были бесправны, им оказывалась минимальная медицинская помощь ради поддержания жизненных показателей. Однако несчастные десятками умирали от побоев, ран, инфекций и голода.

На данный момент статус этих жертв войны до конца не определен. В Корее им ставят памятники как героиням, почитают, поддерживают тех, кто дожил до нынешнего времени. Японская же сторона старается максимально обходить острый вопрос, так как придерживается позиции, что «женщины для утешения» — «эхо войны» и ее последствия.

Порталу Asian Boss удалось встретиться с одной из таких пленниц по имени Ким Поктон. Она честно и открыто рассказала о тех ужасах, которые ей пришлось пережить, будучи совсем молодой девушкой.

Внимание: перевод содержит материалы, ориентированные на зрелую аудиторию. Просим заранее отнестись к интервью с пониманием или отложить прочтение статьи.

Перевод интервью с 0:50, И — интервьюер, К — госпожа Ким.

И: Спасибо, что согласились на интервью. У нас очень много вопросов. Мы очень хотим услышать Вашу историю и выяснить правду. Позвольте спросить, сколько Вам сейчас лет?

К: 93 по корейскому исчислению (92 по европейскому, 1926 г.р.).

И: Где Вы родились? 

К: Я родилась в Янсане в провинции Кёнсан-Намдо. Я родилась и выросла в дружной семье. Это было в то время, когда все молодые корейцы призывались на военную службу в японскую армию. Так как мы находились под военным протекторатом Японии, они (японские военные) могли делать с нами все, что желали. Когда началась Вторая Мировая война, они даже забирали учеников из школ, делая из них новобранцев для японской армии. К несчастью, забирали они не только мальчиков. Они также забирали девочек, применяя силу.

И: Под «силой» Вы подразумеваете, что они пришли к Вам домой и просто увели с собой?

К: Верно. Несмотря на то, что мы не хотели идти, они принуждали нас. Когда я спросила маму, куда направляюсь, она лишь сказала, что это из-за Второй Мировой войны. Что я пойду на фабрику и буду производить солдатскую форму, потому что армия была неукомплектованной. Очевидно, им нужна была женская рабочая сила. Они (солдаты) обещали моей маме, что я вернусь назад, как только достигну брачного возраста. Таким образом, с их слов, у меня не было причин для отказа.

И: А если бы Вы все же отказались?

К: Тогда бы мы всё потеряли и были бы высланы из Кореи. Таким образом нам угрожали. Если бы японцы отняли все наши пожитки, как бы наша семья должна была выживать? Я подумала, что если буду работать на фабрике, то, по крайней мере, не умру, поэтому согласилась. Они забрали меня в порт Пусана, где мы сели на ночной паром. Утром мы были уже в Симоносеки (центральный город на юго-западе острова Хонсю). Нас было около 30-32 человек, все женщины. Девушкам было около 19, 18 или 20 лет, примерно по столько. Я определенно была самой младшей из нас.

И: То есть Вам было 14 лет в то время? (речь идет о 1940 годе)

К: Да, 14 по европейскому исчислению, 15 по корейскому. Проведя несколько дней в Симоносеки, нас пересадили на другой корабль, который следовал в Тайвань. Мы снова высадились и вновь должны были ждать другой корабль.

И: В тот момент Вам ничего не показалось странным?

К: Я была слишком молода, чтобы осознать, что что-то идет не так. Всё, что мне было известно — это то, что мы до сих пор не прибыли в конечный пункт назначения. Я понятия не имела, что меня ждет. Через несколько дней мы сели на другой корабль, который доставил нас в китайскую провинцию Гуандун. Когда мы сошли с корабля, нас встретили высокопоставленные японские чиновники. Они спросили меня: «Сколько тебе лет?», — а когда узнали, что мне всего 14, перекинулись между собой парой фраз: «Не слишком ли она молода?». В любом случае, они велели мне зайти внутрь здания, где меня приняли армейские врачи, целью которых был осмотр моего тела. После этого они велели мне отправляться в своё общежитие. Я не знаю, была ли это большая школа или фабричное здание, пространство было очень большим. Было множество комнат, которые не закрывались, то есть был сквозной вид на то, что происходит внутри. Можно было увидеть, как люди занимаются сексом.

В первый раз меня затащили в одну из комнат и побили. Поэтому мне пришлось уступить. Когда парень закончил свое дело, у меня было сильное кровотечение, потому что это был мой первый раз. Простыни на кровати насквозь пропитались кровью. Когда всё закончилось, я поднялась в свое общежитие по лестнице и увидела двух рыдающих девушек, с ними случилось то же самое. Мы думали: «И как нам жить дальше? Мертвым нам было бы намного лучше».

Мы начали думать, как покончить с собой. Я слышала, что люди могут умереть, выпив слишком много алкоголя. Но для этого нужны были деньги. К моей радости, у меня с собой была 1 вона (около 0,00088 доллара), которую дала мне мама. В то время это была внушительная сумма, и мама хотела, чтобы я использовала эти деньги для покупки еды, когда проголодаюсь. Но я решила использовать их, чтобы убить себя. В здании вместе с нами работала уборщица. Я подозвала ее, протянула свою вону и попросила принести мне сильного алкоголя, настолько, чтобы наверняка вырубил меня. Она вернулась с объемной бутылью Гаолянского вина (крепкий дистиллированный ликер из ферментированного сорго, разновидность байцзю, крепость которого 38-63%). Она велела мне выпить его, а затем запить водой. Как только я сделала глоток, мой рот обуяло пламя. Позднее я не чувствовала своего горла. Но трое из нас все равно «прикончили» бутыль.

И: Вы выпили всю бутылку?

К: Да. После этого мы потеряли сознание. Мы бы так и погибли, если бы никто не вмешался. Но, так как мы пропадали до вечера, нас спохватились и стали искать, найдя в бессознательном состоянии на полу. Прибыли врачи и промыли нам желудки. С того самого дня я больше не могла полноценно переваривать пищу, мой желудок был уничтожен. В любом случае, я очнулась спустя 10 дней, комната кружилась вокруг меня, я как будто была вне своего тела. Таким образом я осталась жива вместо того, чтобы умереть.

Тогда я решила, что должна выжить, чтобы рассказать о том, что случилось. Выжить и вернуться домой. Из-за этого решения у меня не было иного выбора, кроме как делать то, что мне велят. Благодаря нашей покорности мы избегали побоев.

И: Что они заставляли Вас делать?

К: Ежедневно совокупляться с японскими солдатами.

И: Сколько раз в день такое случалось?

К: По субботам я начинала с полудня и заканчивала в шесть вечера. Солдаты выстраивались в очередь.

И: В смысле — в ряд?

К: Именно. Если происходила задержка, следующий в очереди парень начинал колотить в дверной проем. Они шли сплошной вереницей, один за другим. Они использовали презервативы и подобие лубриканта, который облегчал им дело. Даже один-два раза в день для меня было сложно вынести. Но за день это случалось так часто, что я сбивалась со счета. К пяти часам вечера я уже не могла подняться на ноги, не могла нормально ходить. Вся нижняя часть моего тела пульсировала болью. В конце дня к нам приходили врачи, чтобы обработать те части тел, где этого требовалось. Они ставили нам уколы и велели принимать лекарства. По воскресеньям я должна была «работать» с восьми утра до пяти вечера, такие были воскресенья. Так всё и происходило…

Меня дислоцировали из Гуандуна в Гонконг, Малайзию, Индонезию и Сингапур. Я все еще считаю чудом то, что меня не подстрелили, что я выбралась живой. В Сингапуре, после того, как Япония проиграла войну, японские солдаты старались уничтожить следы существования этих станций для утешения. Для этого они выдавали нас за медсестер в армейских больницах. Так, «медсестрой», я проработала около года. Несмотря на то, что Япония была окружена, японские солдаты в Сингапуре отказывались принимать поражение и пытались предотвратить высадку американских войск на острова. Из-за этого и работа больницы была приостановлена. Когда это случилось, корейцам велели следовать в тюремный лагерь США. Мне пришлось отправиться туда, но когда я это сделала, там не было ни одного ответственного за нас человека. Мне просто сказали, что я могу идти туда, куда пожелаю. Но, даже если бы я хотела, куда мне пойти? Продержав нас несколько дней, за нами прибыла лодка, чтобы забрать как беженцев. Я попала на нее и, наконец, вернулась в Корею.

Тогда я встретилась с семьей и родителями. Я спросила их: «Так сколько точно лет прошло?». Они ответили, что восемь. Меня забрали в 14, а вернулась я, когда мне исполнился 21 год. Прошло восемь лет, так они сказали.

И: В то время Вы смогли воссоединиться со всей семьей?

К: Несмотря на то, что мы встретились, они понятия не имели, через что мне пришлось пройти. Как я могла…рассказать им о том, что испытала? Со мной происходили вещи, которые для меня, как для женщины, были непостижимы. Поэтому я не могла никому ничего рассказать. Они продолжали думать, что я работала на фабрике. Но так как я не желала вступать в брак, даже становясь всё старше, мама хотела выяснить причину моего отказа. Она заставила меня быть с ней искренней, поэтому я рассказала ей все о той жестокости, которую пришлось вынести моему телу. Я не хотела портить жизнь другому мужчине. Это должно было быть лишь моей проблемой. Поэтому я сказала ей, что не желаю выходить замуж. Узнав правду, моя мама тоже больше не могла говорить на эту тему, для нее это стало большим потрясением. У мамы случился сердечный приступ, в результате которого она умерла.

И: После того, как Вы прошли через такие страдания, когда набрались храбрости, чтобы рассказать о случившемся публично?

К: Когда мне исполнилось 60 лет. Я была в ярости, ощущала горечь каждый раз, когда думала об этом. Я думала, что это как-то разрешится, если я просто скажу правду. Однако и по сей день никакого решения не найдено.

И: Японцы утверждают, что женщины для утешения были проститутками, а не жертвами, что им платили за услуги. Есть те, кто считает и говорит так. Как бы Вы ответили на подобные заявления?

К: То есть это то, что 14-летняя девочка будет делать ради денег? Как я могла помыслить о продаже собственного тела в таком возрасте? Все доказательства всё еще находятся там, но они стараются скрыть их. Если японское правительство продолжает утверждать, что ничего подобного никогда не происходило, что я должна ответить?

И: В 2015 году корейское и японское правительства пришли к соглашению, в результате которого японская сторона обязана была выплатить около 10 миллиардов вон (около 8,8 миллионов долларов) в качестве репараций.

К: Когда бы я ни говорила об этой проблеме, они пытаются заставить меня умолкнуть. Когда Пак Кын Хе была президентом, если бы она поинтересовалась нашим мнением в вопросе решения данной проблемы, мы бы были счастливы подсказать ответы. Но, не сказав нам ни слова, наше драгоценное правительство просто приняло собственное решение избавиться от памятника «женщинам утешения». Как такое произошло? Какие же ублюдки принимали такое одностороннее решение? Как только я услышала об этом, начала сыпать проклятиями. Подобное решение — это не то, за что мы сражались.

И: Чего же Вы на самом деле хотите?

К: Я хочу…извинений от Японии за то, что похитили нас и заставили страдать. Я хочу официальных извинений. Они должны сказать: «То, что мы сделали, было абсолютно неправильно, мы исправим свои учебники по истории». Они должны сказать нам: «Мы искренне просим прощения». Если они напишут подобное официальное извинение, тогда мы сможем простить их. Дело не в деньгах, они просто пытаются замять эту проблему. А мы — те, кто постоянно борется за то, чтобы подобного не случилось. Это же история!

И: Есть ли нечто такое, о чем Вы сожалеете с этой точки зрения?

К: Сожаления? Конечно они есть. Если бы я знала о том, что эта проблема растянется на столь долгое время, то не стала бы говорить об этом. Если бы об этом никто не знал, я бы просто жила тихо-мирно. В 14 лет, когда я должна бы была учиться, меня забрали. Моим самым глубоким сожалением является отсутствие возможности учиться. Если бы я когда-нибудь получила деньги от японского правительства, ими я бы оплатила обучение нуждающихся учеников, чтобы они могли получать знания. Таков мой план. Но мне уже 92 года. Разрешения проблемы не предвидится.

И: То есть, если Япония признает, что совершала неверные действия, Вы сможете простить?

К: Да. Говорят: «Нужно ненавидеть грех, а не грешника». Это не то, что Синдзо Абэ (премьер-министр) делал. Это то, за что в ответе бывший император.

И: На мой взгляд, правда всегда найдет путь быть раскрытой..

К: Возможно, Вы услышите это в первый раз, но для меня так больно говорить об этом. В моем возрасте, когда положено быть на покое, японское правительство продолжает ворошить данную проблему. Таким образом, когда бы мне не приходилось говорить на эту тему, снова и снова, я ощущаю невыразимую боль.

gunyasha © YesAsia.ru

www.yesasia.ru

как работали бордели для японских солдат — Рамблер/новости

В борделях для японских солдат во время войны находились, по разным данным, от 200 до 400 тысяч женщин из Китая, Кореи и других стран. О том, что с ними случилось, многие выжившие предпочли не вспоминать никогда. К тому же о трагедии заговорили не так давно, в начале 80-х, когда многих женщин уже не было в живых. «Станции утешения», а иначе полевые бордели, начали открываться еще в 30-е. В 1932 г. генерал-лейтенант Ясудзи Окамура обратился к командованию с просьбой об организации для армии публичные дома. Мотивировал он свое предложение тем, что японские солдаты насилуют женщин и заражаются от них венерическими заболеваниями. К тому же местное население начинает проявлять антияпонские настроения. Первую «станцию» открыли в Шанхае. Сначала там работали японские женщины, прибывшие добровольно. Но с увеличением популярности подобных заведений туда начали привозить заключенных из филиппинских и индонезийских лагерей, а также набирать местных. Объявления обещали «работу для девушек», и на эти призывы откликнулись немало кореянок и китаянок. Им предлагалось стать «санитарками особого типа» за приличные деньги.

Рабство

«Работа для девушек» оказывалась службой в борделях. Ежедневно каждая из них должна была принимать до 30 солдат, а по выходным их количество достигало пятидесяти. Изначально «станции утешения» назывались «нигучи». Это слово означало «29/1» и считалось «идеальной» нормой работы каждой девушки. Чтобы избавить солдат от вероятности получить венерическое заболевание, девушек еженедельно осматривали врачи. Нередко медики тоже насиловали их. Если девушка оказывалась беременной или зараженной, то вводили препарат-606 — антибиотик террамицин, который вызывал выкидыши и приводил к бесплодию. С 1944 г. из жительниц Кореи начали формировать добровольные трудовые отряды, декларируя, что они будут работать на ткацких фабриках, секретарями в Вооруженных силах, медперсоналом. Но обещаниям верили немногие, поэтому на «станции утешения» угоняли девушек, встреченных на улицах, захваченных в их собственных домах. В число будущих рабынь попадали и маленькие девочки, и подростки. Большинству было 15-17 лет. Забирали всех, даже неместных. Например, угнанной оказалась гражданка Нидерландов, которой пришлось провести в борделе до освобождения острова Ява в 1945 г. Одна из доживших до наших дней «женщин для утешения» вспоминала, что солдаты ворвались в дом к ее семье за рисом. Она не смогла убежать, потому что по древнему обычаю ее ступни были изуродованы бинтованием — такие девушки даже ходили с трудом. Женщин заталкивали в грузовики, матерей отрывали от младенцев и далее будущих «утешительниц» везли как груз в товарных поездах и на кораблях. Корейские девушки были особо ценным «товаром»: они хорошо говорили по-японски, потому что с 1910 г. Корея была японской колонией. Кореянки, как и японки, были абсолютно бесправны — даже арабские женщины к тому времени находились в лучшем положении. К тому же в Японии и подконтрольных ей территориях проституция была легализована и мало чем отличалась от рабства даже в обычных борделях. Туда продавали девушек их родственники, и они оказывались полностью подчиненными хозяевам. Чтобы забыться, девушки из «станций утешения» воровали у солдат опий, многие пытались покончить с собой: горстями ели лекарства, вешались на полотенцах и своей одежде.

«Станции утешения»

Они обычно размещались в бараках, обнесенных колючей проволокой. В комнатах не было ничего, кроме нескольких циновок и иногда раковины. Часто это были комнаты на нескольких человек, в отдельных случаях — закутки по паре метров. Во время Второй мировой войны японская армия, как и немецкая, прямо контролировала деятельность «станций утешения». К 1942 г. в Китае действовали 280 полевых борделей, всего же их число доходило до 400. Большая их часть формально принадлежала частным лицам, на деле же они контролировались военными. Небольшая доля открыто управлялась военным командованием. Третьей частью на самом деле владели не военные, но это была уже форма «станций утешения», открытая для всех, в том числе для простых японцев. Впрочем, открытие борделей, как выяснилось позже, от насилия в оккупированных городах не спасало. За посещение борделей нужно было платить, а солдаты не хотели расставаться с деньгами. В 1937 г. в Нанкине и Шанхае произошли массовые изнасилования, несмотря на наличие в этих городах «станций утешения». «Нанкинская резня» стала одной из самых кровавых страниц в истории войны: мужчин закалывали штыками, а женщин всех возрастов насиловали прямо на улицах. При отступлении армии девушек убивали. Массовые смерти были и в ходе деятельности борделей — ослабевших добивали прикладами, им отрубали головы, могли зарезать за неповиновение. До конца войны дожили несколько сотен человек. Многие не рассказали о произошедшем с ними до самой смерти, считая, что их история станет позором для всего рода. Часть корейских девушек навсегда осталась в Китае, не решившись вернуться на родину. Некоторых девушек смогли выкупить их родители за рис или украшения. Но часто отцы и матери безуспешно приходили к «станциям утешения» и предлагали себя в качестве бесплатных работников для армии.

Признание трагедии

Десятилетиями Япония не признавала свою вину. Даже сейчас, когда последние выжившие не делают секрета из произошедшего, некоторые японские политики считают существование «станций утешения» оправданным «условиями войны». В 2007 г. премьер-министр Японии Абэ заявил, что массовость пострадавших не доказана. Политики апеллируют к тому, что девушки якобы шли работать на «станции» добровольно, а условия работы там были мягкими. Однако мемуары, как и выжившие женщины, некоторые из которых добровольно стали живым свидетельством в специальных домах для бывших утешительниц, это опровергают. Недавно в качестве доказательства «комфортных условий» пребывания в таких борделях в газете Sankei Shimbun были опубликованы материалы американской разведки о деятельности «станции утешения» в Бирме. Там якобы женщины получали подарки, у них было много денег, они ходили за покупками, а некоторые солдаты к ним даже сватались. [С-BLOCK] Долгое время Япония оправдывала свое бездействие тем, что все спорные вопросы были якобы решены Договором о восстановлении отношений с Кореей в 1965 г., где оговаривались репарации всем пострадавшим за время оккупации. В 2015 г. Япония признала ответственность перед Южной Кореей и приняла решение выплатить компенсации. С Китаем соглашения достичь не удалось, а с Северной Кореей дипломатических отношений нет. Против достигнутой договоренности выступают и сами женщины, и активисты из движений в их поддержку. Китайская и корейская стороны опасаются, что замалчивание трагедии продолжится и в японских учебниках истории так и не появится ничего о «станциях утешения». В 2016 г. на экраны вышел южнокорейский фильм «Возвращение духов», посвященный «утешительницам». Уже в 2017 г. Япония отозвала посла и консула из Южной Кореи за установку памятника «женщинам для утешения» напротив генконсульства в Пусане.

Видео дня. Бузова «на слабо» нарушила самоизоляцию

Читайте также

news.rambler.ru

«Японские солдаты все, как один, бросились на меня, как злые звери»

«Женщины для утешения»

Первая «станция» открылась в Шанхае в 1932 году. И сначала туда завезли японских женщин-добровольцев. Но вскоре стало понятно, военно-полевых борделей нужно много и силами одних японок было не обойтись. Поэтому «станции» стали пополняться женщинами из филиппинских и индонезийских лагерей. Компанию им составили девушки с оккупированных японцами территорий.


Первая «станциях утешения» в Шанхае

Женщины, оказавшиеся на «станциях утешения», попадали в ад, где шансы на выживание практически сводились к нулю. Им приходилось обслуживать по несколько десятков солдат в сутки. Среди сексуальных рабынь самой распространенной темой для разговора был суицид. Они либо отговаривали друг друга, либо наоборот, советовались как побыстрее распрощаться с жизнью. Одни занимались воровством. Пока солдат был «занят» у него забирали опиум. А потом целенаправленно принимали в больших количествах, чтобы умереть от передозировки. Вторые пытались отравиться неизвестными лекарствами, третьи просто пытались повеситься.

«Станции утешения» создавали, чтобы снизить количество изнасилований

Еженедельно «женщин для утешения» осматривали врачи. И если находились больные или беременные, то им тут же выдавали особый «препарат 606». У первых он приглушал симптомы венерических заболеваний, у вторых — провоцировал выкидыш.


К осени 1942 года «станций утешения» насчитывалось уже порядка четырехсот. Большинство из них находились на оккупированной территории Китая. Десяток «прописался» на Сахалине. Но, несмотря на это, количество изнасилований, совершенных японскими солдатами не снижалось. Поскольку за услуги «женщин для утешения» нужно было платить. Поэтому многие предпочитали экономить и тратить деньги, например, на опиум.

Точное количество женщин, попавших в военные бордели, неизвестно

К тому времени японок на «станциях» было совсем мало. Их заменили на китайских, корейских и тайваньских женщин. Данные по количеству сексуальных рабынь сильно разнятся. Например, японские власти утверждают, что их было чуть более 20 тысяч. Корейские говорят о 200 тысяч своих сограждан. У китайцев эта цифра куда более впечатляющая — более 400 тысяч.

Охота на женщин

Поскольку с 1910 по 1945 годы Корея являлась японской колонией, то оттуда удобнее всего было брать женщин. Они хотя бы частично знали японский (заставляли учить), что облегчало процесс общения.


Поначалу японцы вербовали кореянок. Но постепенно, когда женщин стало не хватать, пошли на различные ухищрения. Например, предлагали высокооплачиваемую работу, не требующую специальной подготовки или просто похищали.


Вот что рассказывал японец Иосима Сеити, состоявший в Обществе чернорабочих «Ямагути»: «Я был охотником за кореянками в походные бордели для полового развлечения японской солдатни. Туда под моим командованием угнали более 1000 корейских женщин. Под надзором вооруженных полицейских мы пинали ногами сопротивлявшихся женщин, отбирая у них грудных детей. Отбрасывая двух-трехлетних детей, бегущих за матерями, мы насильно толкали кореянок в кузов грузовика, и в селах поднимался переполох. Мы посылали их как груз в товарняках и на судах в командование войсками западной части. Бесспорно, мы не набирали их, а угоняли насильно».

Кореянок насильно угоняли в сексуальное рабство

Вот его же воспоминания о буднях «станций утешения»: «Одну кореянку в сутки насиловали в среднем 20−30, даже более 40 японских офицеров и солдат, а в мобильных борделях — более 100. Многие кореянки трагически погибли из-за полового насилия и жестокого притеснения японскими садистами. Раздев наголо непослушных кореянок, они катали их по доскам с большими гвоздями, вбитыми вверх острием, и отрубали мечом их головы. Их чудовищные злодеяния превышали все человеческие представления».

Вскрывшаяся правда

Сведения о японских зверствах начали просачиваться только в середине 80-х годов прошлого столетия. К тому времени большинство кореянок, оказавшихся на «станциях», либо уже умерли, либо сошли с ума. А те, кому удалось пережить ад, молчали, боясь мести японцев.


Пак Ен Сим — одна из первых кореянок, которая подробно рассказала о своей жизни в «походных борделях». В 22 года ее вместе с другими корейскими девушками в закрытом вагоне привезли в китайский город Нанкин. Там определили в бордель, огороженный колючей проволокой. Ен Сим, как и другим сексуальным рабыням, выделили крохотную комнату без удобств.

Долгое время выжившие кореянки молчали, боясь мести

Вот что она вспоминала: «Японские солдаты все, как один, бросились на меня, как злые звери. Если кто-то пытался сопротивляться, то немедленно следовало наказание: били ногами, кололи ножом. Или, если «проступок» был велик — рубили мечом голову… Позже я вернулась на родину, но калекой — из-за болезни сердца и расстройства нервной системы по ночам мечусь в бреду. Каждый раз, когда поневоле вспоминаются те страшные дни, все тело дрожит от жгучей ненавистью к японцам».


Солдаты в очереди у борделя

Сейчас пожилые кореянки, которых когда-то насильно отправили в бордели, доживают свои дни в доме престарелых. Находится он рядом с музеем, где собраны доказательства их пребывания на «станциях утешения».

diletant.media

"Станции утешения". Как японцы сдавали в секс-рабство детей и женщин на Дальнем Востоке

В середине 1930-х годов Германия, Италия и Япония подписали Антикоминтерновский пакт — договор о военно-политическом сотрудничестве. Так образовался союз "Ось Берлин — Рим — Токио". Страны-участницы заявили о готовности к взаимодействию ради строительства "нового мирового порядка", и мир был поделён на сферы влияния. Японии досталась Юго-Восточная Азия и Дальний Восток. Страна продолжила агрессивную внешнюю политику, начатую ещё в 1910 году, когда Корея стала её колонией. В 1930-х была захвачена Маньчжурия, в 1937 году началась Японо-китайская война.

С 1932 года на оккупированных Японией территориях стали создавать бордели для военных, которые назвали станциями утешения. К 1942 году их число выросло до 400. За всё время существования этих станций через них прошло свыше 400 тысяч женщин. Разгром Красной армией японских войск положил конец рабству сотен тысяч девочек и женщин, которых согнали с оккупированных территорий Юго-Восточной Азии и Дальнего Востока.

В 1945 году после окончания перемирия между СССР и Японией Красная армия освободила от японской оккупации Маньчжурию, южную часть Сахалина, Курильские острова и северную часть Кореи. На всех этих территориях находились "станции утешения", где жестоко эксплуатировались девочки от девяти лет и молодые женщины. Иногда туда попадали гражданки других государств, даже европейки, но это было исключение.

Секс, насилие и мышьяк

Фото © US National Archives

"Станции утешения" больше напоминали мини-концлагеря, опоясанные колючей проволокой. В комнатах была аскетичная обстановка — только циновки и раковины. Зачастую в одной комнате "работало" несколько женщин. За день такая работница обслуживала от 20 до 50 военных. Каждую неделю женщины проходили медосмотр, и если в ходе его выяснялось, что кто-то забеременел или подхватил венерическое заболевание, несчастной давали сальварсан и так называемый препарат 606 на основе мышьяка. Это провоцировало выкидыш и купировало симптомы венерического заболевания. Такому универсальному способу "лечения" японцы научились у нацистов. Медики, которые осматривали женщин, часто пользовались своим положением и тоже насиловали их. Да и профессиональный уровень врачей оставлял желать лучшего.

Заболевших и ослабевших девушек добивали прикладами, им отрубали головы, могли зарезать за неповиновение. Одной из пыток позавидовала бы испанская инквизиция: на пол клали доски, утыканные гвоздями, под дулом пистолетов строптивых работниц борделей заставляли лечь на эти доски и кататься по ним, пока тело не покроется ранами. Пак Ён Сим, одна из выживших, рассказывала, что в первый же день работы ей пришлось обслужить 20 солдат. По её словам, если кто-то из невольниц выражал недовольство, их били ногами, резали, а иногда отрубали мечом голову. Военные раззадоривали себя большими дозами опиума и литрами алкоголя.

Среди работниц "станций утешения" было много самоубийц. От безысходности они предпочитали вешаться на полотенцах и принимать смертельные дозы опиума, который воровали у солдат. Одна из женщин рассказала журналистам, как, узнав, что забеременела, начала истязать себя физическими нагрузками, пока не случился выкидыш.

Один из военных преступников рассказал журналистам, как участвовал в "вербовке" женщин. Обычно военные приезжали в деревню и забирали всех девочек, девушек и женщин, которые им приглянулись.

Кому-то — свободу, кому-то — пулю в висок

Фото © US National Archives

Во время отступления японские солдаты зачищали бордели — массово расстреливали женщин. Некоторым удалось бежать. Всего смогли выжить примерно 100 тысяч таких женщин. После войны это была закрытая тема, вчерашние жертвы предпочитали молчать. Общественность испытывала к ним чувства, представляющие собой смесь сочувствия и презрения. Лишь в 80-х годах кореянка Пак Ён Сим решилась рассказать публично о том аде, через который ей пришлось пройти. Вслед за ней объявились и другие жертвы. В 90-х сняли ряд фильмов на эту тему, среди них "Станция утешения" 1992 года и "Женское отделение 74-й роты" 1994 года. В 2016 году на экраны вышел южнокорейский фильм "Возвращение духов", посвящённый "утешительницам". Японская сторона долгое время закрывала глаза на эту тему. Только в 2015 году она начала выплачивать компенсации тем, кто дожил до наших дней, а также признала свою вину перед Южной Кореей, а вот с Китаем этот вопрос Япония до сих пор предпочитает не обсуждать.

К 1945 году в Северном Китае было 100 "станций утешения", в Центральном Китае — 140, в Южном Китае — 40, в Юго-Восточной Азии — 100, на Южных морях — 10, на Сахалине — 10. Всего 400. За 13 лет через эти дома прошло 410 тысяч женщин, из которых после войны в живых осталась только четверть. По результатам медосмотра выяснилось, что у них проблемы с сердечно-сосудистой системой и нервами. В 80-х, когда дело предали огласке, женщины, рассказавшие про ужасы "станций утешения", поделились, что их мучают кошмары.

В 2017 году в Южной Корее, в городе Пусане, прямо напротив японского консульства, был установлен памятник "женщинам для утешения", что спровоцировало охлаждение в корейско-японских дипломатических отношениях.

Солонин Ярослав

life.ru

«станции утешения» на войне, куда насильно угоняли женщин — Рамблер/новости

В борделях для японских солдат во время войны находилось, по разным данным, от 200 до 400 тысяч женщин из Китая, Кореи и других стран. О том, что с ними случилось, многие выжившие предпочли не вспоминать никогда. Тем более о трагедии заговорили не так давно, в начале 80-х, когда многих пострадавших женщин уже не было в живых.

«Станции утешения», а иначе полевые бордели, начали открываться еще в 30-е годы. В 1932-м генерал-лейтенант Ясудзи Окамура обратился к командованию с просьбой об организации для армии публичных домов. Мотивировал он свое предложение тем, что японские солдаты насилуют женщин и заражаются от них венерическими заболеваниями. К тому же местное население начинает проявлять антияпонские настроения.

Генерал-лейтенант Ясудзи Окамура

Первую «станцию» открыли в Шанхае. Сначала там работали японские женщины, прибывшие добровольно. Но с увеличением популярности подобных заведений туда начали привозить заключенных из филиппинских и индонезийских лагерей, а также набирать местных. Объявления обещали «работу для девушек», и на эти призывы откликнулись немало кореянок и китаянок. Им предлагалось стать «санитарками особого типа» за приличные деньги. После захвата в ходе японо-китайской войны в декабре 1937 года Нанкина (Китай) в городе начались массовые убийства и изнасилования. Несмотря на приказ, запрещавший насилие, военное командование закрывало глаза на зверства как рядовых солдат, так и офицеров. Изнасилование женщин рассматривалось как нормальное поведение на оккупированных территориях. Более того, для контроля над процессом начали организовываться публичные дома, которые стали называть «станциями утешения». Такой дом терпимости под Нанкином был открыт в 1938 году. В дальнейшем в Нанкине было открыто более 40 подобных «станций».

По разным подсчетам, через «станции утешения» прошло от 50 до 300 тысяч молодых женщин, многие из которых были моложе восемнадцати лет. До конца войны дожила только четвертая часть из них, поскольку условия существования были ужасные. Женщины обслуживали по 20-30 солдат в день.

«Неважно, утро было или день, — один солдат выходил, другой тут же входил. Мы пытались отговорить друг друга от самоубийства, но случаи все же были. Некоторые воровали у солдат опиум и принимали его в больших количествах, погибая от передозировки. Другие пачками принимали незнакомые лекарства, надеясь, что это прервет их жизнь. Третьи вешались на своей одежде в туалете», — вспоминала бывшая «женщина для утешения» Пак Кум Джу.

На работу изначально отбирали женщин-добровольцев из Японии, но со временем число станций увеличилось. Это привело к тому, что женщин стали привозить из Кореи, Китая, Тайваня и насильно заставлять там работать. В общей сложности на «станциях утешения» работали женщины из 17 стран.

Так как с 1910 по 1945 год Корея была японской колонией, а ее жителей вынуждали учить японский язык, то в приоритете были женщины из Кореи, поскольку с ними было легче общаться по сравнению с женщинами других национальностей. Поэтому огромное количество корейских женщин (по некоторым подсчетам, примерно 200 тысяч) были насильно доставлены в эти учреждения.

Еженедельно женщины проходили медосмотр на предмет венерических заболеваний. Бывали случаи, когда здоровых женщин насиловали военные врачи. В случае же заражения им вводили «препарат 606» — это лекарство от сифилиса, созданное химиком Паулем Эрлихом, который в 1906 году начал борьбу с болезнью и перепробовал 605 различных органических соединений мышьяка, пока в 1907 году не получили «Ehrlichschen Präparat 606», 606-й по счету препарат.

Беременным женщинам также вводили этот препарат с целью спровоцировать выкидыш. Препарат обладал нежелательным побочным эффектом, что впоследствии исключало возможность родить здоровых детей или вообще приводило к бесплодию.

Количество «станций утешения» росло, они покрывали всю территорию Японской империи. 3 сентября 1942 года в сообщении на заседании руководителей министерства армии указывалось, что в Северном Китае находится 100 «станций утешения», в Центральном Китае — 140, в Южном Китае — 40, в Юго-Восточной Азии — 100, в Южных морях — 10, на Сахалине — 10. Всего было 400 «станций утешения».

Однако с появлением таких учреждений случаи изнасилований местных женщин не прекратились, поскольку за каждый визит солдатам нужно было платить.

Так как воспитанные в конфуцианской философии женщины, подвергшиеся сексуальному насилию, нередко кончали жизнь самоубийством, а выжившие скрывали свой позор, после войны места расположения «станций утешения» было непросто определить, многие не найдены по сей день.

По японским данным, количество «женщин для утешения» составляло около 20 тысяч и, как правило, их пребывание на «станциях» носило добровольный характер. Китайские же историки указывают на факты похищения и насильственного принуждения девушек к проституции, и количество таких женщин по их данным доходит до 410 тысяч.

В память о зверствах, которые творились на «станциях утешения» во времена Второй мировой войны, в Мапхогу, одном из районов Сеула, в 1992 году был построен Дом в Шарине. В декабре 1995 года он перенесен на нынешнее место в Кёнгидо. В комплексе два дома для проживания, одно здание используется как храм.

С целью обратить внимание общественности на проблему «женщин для утешения» при Доме в Шарине был создан исторический музей, в котором собраны официальные документы, старые фотографии и показания нескольких выживших женщин. Есть здесь и картины, созданные в рамках художественной терапии, которой занимаются живущие в доме женщины. Также в музее размещена точная копия «станции утешения», где жили женщины. Музей издает и распространяет информационные буклеты, используя документы, фотографии и другие данные, хранящиеся в архиве.

Ежегодно музей привлекает небольшой, но постоянный поток посетителей из разных стран мира. Основная цель музея — не допустить повторения всех ужасов войны и донести до потомков информацию о тех событиях, что случились с женщинами в Азии во время Второй мировой войны.

Война закончилась 15 августа 1945 года. Япония безоговорочно капитулировала, но страдания женщин, которые были вынуждены работать в «домах утешения», на этом не закончились. Каждую среду они участвуют в еженедельной акции протеста перед японским посольством в Сеуле, автором которого является «Корейский совет по делам женщин, призванным в военное сексуальное рабство Японии», чтобы рассказать обществу о жестоком обращении японских военных с корейскими женщинами, а также оказать давление на японское правительство для получения официальных извинений.

Мэр Осаки Тору Хасимото высказался в защиту тогдашних борделей. Он объяснил, что они были необходимы для того, чтобы «поддержать дисциплину» и дать военным, которые рисковали жизнью, какую-то передышку. Вместе с тем Хасимото признал, что женщины не были добровольцами.

Такие высказывания резко осудила министр по вопросам административной реформы Томоми Инада. «Система „женщин для утешения“ была тяжким нарушением прав человека», — заявила она. Все же 28 декабря 2015 года правительство Японии признало свою ответственность за сексуальную эксплуатацию женщин в годы Второй мировой войны и объявило о готовности выплачивать жертвам компенсации.

news.rambler.ru

«Женщины для утешения»: о чём японцы не любят вспоминать

Рабство

«Работа для девушек» оказывалась службой в борделях. Ежедневно каждая из них должна была принимать до 30 солдат, а по выходным их количество достигало пятидесяти. Изначально «станции утешения» назывались «нигучи». Это слово означало «29/1» и считалось «идеальной» нормой работы каждой девушки.
Чтобы избавить солдат от вероятности получить венерическое заболевание, девушек еженедельно осматривали врачи. Нередко медики тоже насиловали их. Если девушка оказывалась беременной или зараженной, то вводили препарат-606 - антибиотик террамицин, который вызывал выкидыши и приводил к бесплодию.
С 1944 г. из жительниц Кореи начали формировать добровольные трудовые отряды, декларируя, что они будут работать на ткацких фабриках, секретарями в Вооруженных силах, медперсоналом. Но обещаниям верили немногие, поэтому на «станции утешения» угоняли девушек, встреченных на улицах, захваченных в их собственных домах.
В число будущих рабынь попадали и маленькие девочки, и подростки. Большинству было 15-17 лет. Забирали всех, даже неместных. Например, угнанной оказалась гражданка Нидерландов, которой пришлось провести в борделе до освобождения острова Ява в 1945 г.
Одна из доживших до наших дней «женщин для утешения» вспоминала, что солдаты ворвались в дом к ее семье за рисом. Она не смогла убежать, потому что по древнему обычаю ее ступни были изуродованы бинтованием – такие девушки даже ходили с трудом. Женщин заталкивали в грузовики, матерей отрывали от младенцев и далее будущих «утешительниц» везли как груз в товарных поездах и на кораблях.
Корейские девушки были особо ценным «товаром»: они хорошо говорили по-японски, потому что с 1910 г. Корея была японской колонией. Кореянки, как и японки, были абсолютно бесправны – даже арабские женщины к тому времени находились в лучшем положении. К тому же в Японии и подконтрольных ей территориях проституция была легализована и мало чем отличалась от рабства даже в обычных борделях. Туда продавали девушек их родственники, и они оказывались полностью подчиненными хозяевам.
Чтобы забыться, девушки из «станций утешения» воровали у солдат опий, многие пытались покончить с собой: горстями ели лекарства, вешались на полотенцах и своей одежде.

russian7.ru

Трофей для солдата - "женщина утешения" : ros_fox — LiveJournal


У меня вызывает недоумение мнение людей, вещающих с экрана телевизора или по радио о тысячах, изнасилованных советскими солдатами, немках. Признаю, отдельные случаи имели место быть, ибо такая многомиллионная масса здоровых мужчин не могла вовсе не реагировать на женский пол. Но характера массовости это явление не носило, более того - за него полагался трибунал. Другое дело - Квантунская Армия, для которой на оккупированных территориях специально строили бордели, куда силой сгоняли местных девушек. Токио долгое время не признавал этого факта, но 26 декабря 2015 г. Япония почувствовала «глубокую ответственность». Да-да, именно это заявил глава МИД Японии Фумио Кисида.

Все началось в 1932 году, когда в руки заместителя начальника штаба Шанхайской экспедиционной армии Ясудзи Окамура попали материалы военных преступлений японских военнослужащих. Среди них были материалы, свидетельствующие о 232 случаях изнасилований солдатами китаянок и маньчжурок. На самом деле эту цифру можно было смело умножать на десять.

Судьба населения оккупированных территорий не волновала японского генерала, однако он прекрасно знал, что сексуальное насилие, убийства и мародерство морально разлагает армию, делает ее менее боеспособной. Кроме того, венерические болезни, которыми жертвы иногда «награждали» своих «освободителей» вносили существенную лепту в число «не боевых потерь». Имея аналитический склад ума, Окамура понял, что обозначенная проблема может превратиться в мощный стимул антияпонского сопротивления. Кроме того, японский генерал понимал, что одну и ту же жертву насилуют, как правило, группой, что может обернуться вспышкой венерических заболеваний в частях.

Все эти доводы Окамура изложил в рапорте на имя командующего для обоснования предложения по созданию борделей для солдат и офицеров. Причем, сам генерал назвал их в стиле поэзии хокку - «станциями утешения». Женщин для работы на станциях планировалось набирать в самой Японии, чтобы военные в борделе могли полностью расслабиться, воображая себя самураем в гостях у гейши. Командование одобрило проект Окамуры, и в том же 1932 году в префектуре Нагасаки была завербована первая партия женщин для работы на «станции утешения» в Шанхае.

Устройство подобных заведений сами военнослужащие восприняли на «ура». Вот только количество проституток было несоизмеримо меньше количества желающих «отдохнуть». Потому клиентами первых «станций утешения» стали, в основном, офицеры. Солдаты же были вынуждены довольствоваться редкими визитами, а то и вовсе оказывались «вне игры». Потому случаи сексуального насилия местных женщин продолжались.

Катализатором стремительного роста борделей для нужд Квантунской Армии стали массовые изнасилования, произведенные солдатами после захвата Шанхая и Нанкина в 1937 году. Командование осознало, что существующее количество борделей не снимает напряжения у их подчиненных, и в 1938 году их число стало быстро увеличиваться.

Но официально японское правительство и военное министерство старались дистанцироваться от порочной практики. Потому полномочия по создания борделей были переданы в частные руки. Но что-то и осталось под военным ведомством. Таким образом, «станции утешения» были разделены на три категории. В первую входили бордели под прямым управлением японского военного командования. Это были элитные учреждения, где работали смазливые молодые японки, клиентами которых были лишь старшие офицеры.

Вторая – самая многочисленная категория, это бордели, де-юре принадлежавшие частным лицам. Ими владели, приближенные к старшим офицерам, лица. Поставку «живого товара» в них осуществляли, как они сами, так и военные. А вот проведение еженедельного медицинского осмотра проституток целиком контролировали армейские врачи. Потому как эти станции предназначались исключительно для военных. В случае выявления сифилиса – самого опасного на тот момент венерического заболевания, девушек лечили мышьякосодержащим лекарством Сальварсаном, именуемым как «препарат 606». Этим же лекарством, но в повышенных дозах, медики избавляли девушек и от беременности. Плод просто не выдерживал агрессивного химиката и умирал в утробе. После чего забеременеть вновь не представлялось возможным. В случае, если матка женщины не отторгала плод, женщина могла умереть от сепсиса.

И все равно потребность в «станциях утешения» была настолько велика, что их число продолжало увеличиваться. Женщины из Японии, даже из сельской местности, не очень жаждали ехать в Китай или Корею для работы проституткой. Кроме того, они могли потребовать от работодателя каких-то элементарных условий труда и отстаивать свои интересы. Потому уже довольно скоро, основными работницами «станций утешения» стали девушки с оккупированных территорий.

Женщин часто привозили из лагерей для интернированных. Также на оккупированных территориях публиковались объявления о приёме на работу молодых женщин. Вербовщиками практиковался метод покупки дочерей у бедных родителей для работы «санитаркой особого типа на фронте». Какую на самом деле они должны были делать работу никто не объявлял. Уже на месте девушку ставили перед фактом, давая пару дней на обучение профессии. После чего она должна была выполнять план - «обслуживать» 30 солдат и офицеров в сутки.

Наконец, третья категория «станций утешения» - сугубо частные заведения, в которых при наличии денег и желания могли «обслужить», как военного, так и гражданского клиента. По разным оценкам всего через «станции утешения» прошли от 50 до 300 тысяч молодых женщин. Хотя оценки количества сексуальных рабынь варьируются от 20 тысяч (Япония) до 410 тысяч (КНР).

15-летняя уроженка города Моджогеданг с острова Ява Ваинем Моахи была увезена из дома для работы на ткацкой фабрике. Но кроме этой работы она была обязана не сопротивляться «желаниям», приходивших прямо в мастерские, солдат. Иногда Ваинем и ее подруг насиловали прямо на рабочем месте, но в большинстве случаев солдаты уводили их к себе в казармы.

Другая девушка Явы Мардия Кхетай на момент прихода японцев уже была замужем. Но это не спасло ее от позорной участи. Японский капрал забрал женщину из поселка под предлогом стирки одежды. Он выделил Мардие небольшую лачугу, где она и делала свою работу. Помимо которой капрал или его приятели заставляли ее заниматься с ними сексом. Вскоре она забеременела. Чтобы не рожать японского ребенка, девушка стала таскать корзину с камнями: «Когда я увидела кровотечение, то почувствовала облегчение. Судьба пощадила меня и спасла от позора, поскольку мне уже не нужно было рожать японского ребенка». В конце войны Мардие удалось бежать при перевозке. Своего мужа она больше не видела.

С началом отступлений японцев в 1943-45 годах, они предпочитали расстреливать сексуальных рабынь, дабы не оставлять улик преступлений. Потому после войны в Японии прошел показательный процесс только над 11 офицерами, которых обвинили в нарушении циркуляра содержать в борделях лишь вольнонаемных женщин.

В послевоенной Японии факт принудительной проституции, нехотя признавали (доказательства уж были железные), но предпочитали о нем не вспоминать. Впрочем, в 2011 году мэр Осаки и видный японский политик Тору Хасимото, возглавляющий "Партию реставрации Японии", однозначно оправдывал такое явление: "Массовое принуждение к проституции во время Второй мировой войны было необходимой мерой... Для солдат, которые рисковали своей жизнью в ситуации, когда пули вокруг были как дождь и ветер, был необходим отдых. Система женщин для утешения была необходимостью. Это понятно любому". Хотя другие официальные лица поспешили уверить, что это частное мнение, в самой Японии многие одобрительно восприняли слова Хасимото.

И вот, в ноябре 2015 г. премьер-министр Японии Синдзо Абэ, выступая в Сеуле на пресс-конференции, заявил: "В нынешнем году исполнилось 50 лет с момента нормализации южнокорейско-японских отношений. Учитывая это, мы договорились ускорить переговоры, направленные на скорейшее решение проблемы "женщин для утешения". Однако, переговоры шли тяжело. Японцы с трудом признавали собственные грехи. Две встречи - в ноябре и декабре 2015 г., посвященные этому вопросу, завершились провалом. Сеул настаивал на принесении ему извинений от имени правительства Японии и выплате компенсаций. Токио полагал, что все вопросы между двумя странами были улажены договором от 1965 года о нормализации отношений и компенсации уже выплачены.

Однако, обе страны были вынуждены сесть за стол переговоров в третий раз под нажимом их "лучшего друга" - США. В эпоху роста напряженности между КНР и США, последние стремятся исключить разногласия в стане своих азиатских союзников. И, надо отметить, что у американцев это получилось. 26 декабря 2015 г. Япония признала ответственность за сексуальную эксплуатацию корейских женщин в годы войны. Вот только формулировка заявления по-восточному неопределенна. Хотя ранее премьер-министр Японии Синдзо Абэ заявил, что «еще раз выражает свои сердечные извинения и сожаления тем, кто в качестве «женщин утешения», пострадал психологически и физически», то по результатам последних переговоров глава МИД Японии Фумио Кисида сказал, что чувствует «глубокую ответственность» за сексуальную эксплуатацию корейских женщин в годы Второй мировой войны. Хорошо, что японцы согласились на создание специального фонда помощи бывшим секс-рабыням. Предполагается, что размер ежегодного финансирования фонда компенсации для жертв принудительной проституции составит около 8,3 миллиона долларов. Правда, в живых бывших "женщин утешения" осталось всего ничего - 47 человек, а их средний возраст - 90 лет. Но лучше поздно - чем никогда


ros-fox.livejournal.com


Смотрите также

Войти



Красота Отношения Кулинария Покупки Дом


Контакты | Реклама на сайте

 © «Мир Женщин». Информационно-познавательный онлайн-путеводитель для женщин. Все права защищены.
Карта сайта, XML.